Почему гармонист – первый парень на деревне

Этот иностранный по происхождению инструмент стал одним из главных символов России, войдя в нашу культуру, став частью главных этапов жизни русского человека.

Осень – время свадеб, которые немыслимы без песен, плясок и гармошки.

Сегодня гармонь воспринимается едва ли не как один из главных символов русской деревни, гулянья и народной песни. Но она не «исконно русский» инструмент. Более того, одна из самых известных его разновидностей называется… итальянкой. Точнее – тальянкой.

В Россию гармонь пришла из Западной Европы в первой половине XIX века. История её происхождения довольно запутанна: создание ранних разновидностей инструмента связывают с европейскими мастерами, а право считаться родиной гармоники оспаривают разные страны. В России же производство собственных инструментов началось в 1830-е годы.

При этом русские мастера стали не просто копировать европейский инструмент. Они начали приспосабливать его к местной музыкальной культуре. В разных губерниях менялись количество клавиш, устройство басов, диапазон, размеры, тембр. Инструмент подстраивали под то, что люди уже умели и на чём хотели играть.

Поэтому русская гармонь довольно быстро перестала быть одной конкретной моделью. Возникло множество местных разновидностей: тульская, вятская, вологодская, саратовская, елецкая, череповецкая, бологоевская и другие. Они отличались не только внешностью, но и самим музыкальным устройством.

Так инструмент, пришедший извне, за одно-два поколения стал родным. Гармонь стала русской благодаря тому, как её переделали, освоили и встроили в повседневную жизнь.

При этом тальянка действительно итальянка. Но не потому, что она из Италии. Тальянкой в конце XIX века в Центральной России стали называть целую группу разновидностей русской гармони – прежде всего вятскую, вологодскую, бологоевскую и новоржевскую. Всё из-за сходства этих инструментов с гармонями, на которых играли странствующие иностранные музыканты, в том числе итальянцы. Самих итальянцев в народной речи могли называть «тальянцами», отсюда и «тальянка».

Гармонь появилась в песнях, частушках, стихах. Её звучание стали узнавать как часть деревенского пейзажа.

Успех гармошки имел несколько причин.

Во-первых, для того чтобы играть на ней, не требовалось глубокого музыкального образования, в отличие от скрипки или фортепиано.

Во-вторых, она относительно компактна. Её можно было взять с собой на ярмарку, в трактир, на улицу, в поле, на праздник.

И, наконец, она обладала главным качеством, необходимым народному инструменту, – её было слышно на всю улицу. Громкий, пронзительный голос гармошки идеально подходил для открытого пространства. Она могла перекрыть шум гулянья и заставить людей танцевать.

В то же время умелый гармонист мог извлечь из неё совсем другой звук – протяжный, печальный, почти человеческий.

Поэтому гармошка удивительно быстро вошла в разные эмоциональные режимы народной жизни: под неё можно было и плясать, и петь о любви. Так гармошка перестала быть просто музыкальным инструментом и стала частью социальных ритуалов.

Она особенно прочно вошла в свадебную культуру. В некоторых регионах гармонь сопровождала практически весь свадебный цикл.

Например, в Липецкой и Воронежской областях наигрыши на гармонике были главным музыкальным наполнением свадьбы. По воспоминаниям жителей, родившихся в 1920––1930-е годы, каждый этап свадебного обряда мог завершаться пляской на улице под гармонь.

Есть ещё один сюжет, который невозможно обойти, говоря о гармошке, – проводы в армию, которые были важным социальным событием. И гармонь стала одним из инструментов, через которые это событие получало эмоциональный голос.

И девичник, который прежде сопровождался плачами и прощальными песнями, позднее всё чаще превращался в пространство наигрышей, пляски и частушек.

Так гармонь стала одним из инструментов трансформации традиции. Там, где раньше звучал преимущественно голос, появляется инструмент. Там, где существовал ритуальный плач, возникает мелодический наигрыш. Там, где была просто молодежная встреча, появилось танцевальное пространство.

Поэтому едва ли не самое важное место в традиционной деревенской культуре занял музыкант – человек, который умеет не только играть на гармошке, но и организовывать весь праздник, всё пространство. Он может начать пляску или сменить настроение компании, подобрать мелодию к словам или вступить в музыкальное соревнование с другим гармонистом.

Вот поэтому гармонист – первый парень на деревне!

Гармонисты пользовались особым уважением. На молодёжных гуляньях они сменяли друг друга, соревновались в исполнительском мастерстве и в том, кто лучше умеет «подладить» игру к танцу.

При этом не существовало обязательного разделения на «музыканта» и «публику». Гармонист мог быть одновременно участником праздника и человеком, который этот праздник создавал.

Поэтому гармонь стала инструментом общения.

Одним из элементов такого общения была частушка. Она злободневна и при этом устроена как короткая, стремительная и легко запоминающаяся форма. Гармонь прекрасно поддерживала её ритм, задавала темп, а затем давала человеку возможность немедленно ответить. Поэтому народное музицирование часто превращалось почти в диалог. Один играет – другой поёт, один спел частушку – другой отвечает, один гармонист начал – другой подхватил.

Так возникла особая культура и форма коллективной импровизации, в которой граница между исполнителем и слушателем практически исчезает.

Одна из самых знаменитых разновидностей – саратовская гармонь с характерным тембром и особенно сильным звучанием. Главной её особенностью стали колокольчики: при нажатии определённых кнопок они добавляли к игре звонкий металлический акцент. Инструменты могли богато украшаться: использовались резьба, бархат, мельхиоровые накладки. Их заказывали не только жители города и деревень, но и солдаты, трактирщики, гостиничные хозяева, артисты.

Саратовская гармонь стала и символом города и широко распространилась среди разных народов Поволжья, в том числе татар, мордвы, коми и других. У казанских татар она, например, получила название «тальян-гармун».

В начале XX века в истории русской гармони произошёл ещё один важный поворот. Всё более популярной становится хромка – двухрядная гармонь, в которой высота звука не зависит от направления движения мехов. Её название связано с хроматическим принципом организации звукоряда, хотя сама хромка исторически не была полноценным хроматическим инструментом в современном смысле. В XX веке именно она становится одной из наиболее распространённых русских разновидностей гармони.

Это уже другая гармонь – более универсальная, удобная для исполнения разнообразного репертуара.

Так инструмент продолжал меняться вместе с обществом. Он становился не только спутником деревенского гулянья, но и частью профессиональной сцены, ансамблевой музыки, концертной культуры.

Русские мастера изменили конструкцию инструмента. Музыканты создали собственную исполнительскую манеру. Певцы встроили его в песенную традицию. Деревенские сообщества включили его в свадьбы, гулянья и проводы. Поэты превратили его в литературный образ.

У Есенина тальянка становится частью эмоционального пейзажа России. У Твардовского гармонь оказывается связана с образом деревни и военного поколения. В массовой культуре XX века она окончательно превращается в один из символов народной жизни.

То есть русской гармошку сделала не её конструкция, а её «биография».

Гармонь не была «весёлым инструментом» в буквальном смысле. Она была инструментом человеческой ситуации, и её характер зависел от того, кто играл и зачем. А хорошая игра на гармонике часто напоминает человеческую речь: она может быть резкой, насмешливой, протяжной, жалобной или торжественной.

Именно эта способность говорить без слов сделала гармошку идеальным инструментом для фольклорной среды. А в музыке гармошки нашли своё отражение главные этапы уже нескольких поколений русской жизни.

Елена КУЛАКОВА