Об учении Максима Грека, актуальном во все времена

Талантливый писатель и переводчик, энциклопедист, философ-богослов, он утверждал, что самодержец должен уметь держать самого себя в руках. За что и провёл многие годы в заточении вдали от своей родины.

Максим Грек (в миру – Михаил Триволис), день памяти которого отмечается 3 февраля, родился в 1470 году в греческом селении Арта в аристократической семье и получил прекрасное образование. Долго жил в Италии, а в 1505 году отправился на Афон, где принял постриг в Ватопедском монастыре, приняв новое имя – Максим, в честь преподобного Максима Исповедника.

В 1515 году великий князь Василий III попросил игумена того монастыря послать ему монаха для перевода духовных книг. Максим отправился в Москву, и в 1518 году был встречен там с большими почестями.

Говорят, что Грек (так теперь его у нас звали, ведь он прибыл из Греции), увидев великокняжескую библиотеку, удивился изобилию в ней рукописей и сказал, что такого богатства нет ни в Греции, ни в Италии.

Первой большой работой Максима Грека в России был перевод Псалтири, одобренный русским духовенством и великим князем. Грек надеялся вернуться на родину, посчитав свою миссию выполненной, но Василий III отклонил его просьбу.

С тех пор судьба Максима, против его воли, стала принадлежать русскому миру. Он продолжал заниматься переводами, толкованиями и исправлениями разных сочинений.

Однако, наблюдая социальную несправедливость русской жизни, не соответствующую его христианским идеалам, Максим Грек начал критиковать власть, настроив её против себя. Он разразился обличениями всякого рода, касавшимися и духовенства, и нравов, верований, обычаев, и, наконец, злоупотреблений власти в России. Отрицательное отношение Грека к намерению Василия развестись со своей женой окончательно решило его судьбу.

Решением Собора 1525 года Максим Грек был отлучён от причастия и заточен в Иосифо-Волоцкий монастырь. Условия заточения были очень суровы. «Меня морили дымом, морозом и голодом за грехи мои премногие», – писал он.

В 1531 году он был вторично вызван на Собор: ему предъявили новые обвинения, в частности в «порче» богослужебных книг. Максима сослали в тверской Отроч монастырь, где он провёл более 20 лет. Здесь опальный богослов был помещён под надзор тверского епископа Акакия, который, впрочем, весьма уважал Грека и предоставил ему возможность читать и писать; но только в 1541 году Греку было разрешено причащаться Святых Тайн.

Максим создал многочисленные сочинения разнообразного характера – богословские и духовно-нравственные. Его труды распространились во многих рукописных списках.

Творческое наследие Максима Грека очень обширно – сегодня известно более 150 его сочинений. Он осуществил новые переводы многих книг Священного Писания и создал их толкования.

Важнейший мировоззренческий вопрос, волновавший Максима Грека, вытекал из христианского вероучения – что нужно сделать человеку в земной жизни, чтобы заслужить посмертного спасения и жизни вечной.

Смысл существования он видел в том, чтобы всячески ограждать себя от искушений, крепить волю и разум, развивать свои нравственные достоинства. Именно они позволяют «мысль от плоти обуздати», то есть победить «плотские искушения». Нравственная чистота непосредственно связана с «чистотой ума», ведь ум, по убеждению Максима Грека, является «кормчим души» и помогает душе избегать «прельщения».

Чистота сердца и ума позволяют человеку познать евангельскую любовь, которая «превыше всего». Идея любви занимала важнейшее место в миропонимании Максима Грека. Он неоднократно говорил о том, что самое главное для человека – это иметь «дарованный Богом дар совершенной любви к Всевышнему и к ближним своим, с которой соединена Богом украшенная и Богом созданная милость ко всем нуждающимся в милости и помощи».

Обязательное условие истинного служения Господу, по мнению Грека, – это нестяжание, то есть бескорыстие. Он любил повторять слова апостола Павла о том, что «корень всех зол всего мира – сребролюбие».

В посланиях, написанных сыну Василия III (он скончался в 1533 году) Ивану IV, Максим Грек рисует образ «царя истинна», который «правдою и благозаконием» устраивает справедливый порядок в государстве, достигая гармонии интересов разных социальных слоёв общества. Царь, сам наполненный христианской любовью, должен также любовно управлять своими подданными с помощью «добрых советников».

Но главное – философ считал государя обязанным обуздывать свои собственные страсти и греховные помыслы, и даже слово «самодержец» он трактовал как умение царя держать самого себя в руках. А из греховных страстей Максим Грек выделял три – «сластолюбие, славолюбие и сребролюбие».

Он порицал веру в сновидения, в астрологию, в разные суеверные приметы. В особенности выступал против ворожбы, допускаемой по случаю судебного поединка, причём осуждал сам этот обычай – решение силой спорных вопросов.

Судебный поединок, или, как его называли на Руси, «поле», представлял собой способ разрешения споров, напоминающий дуэль, в которой победитель определяется решением Всевышнего.

Даже войны иногда решались единоборством двух избранных от разных сторон. «То уже как Бог рассудит», – обыкновенно произносили князья перед началом военных действий. Состязание это происходило на виду обеих неприятельских армий. Исход его принимался за непреложный приговор божественной воли, которой подчинялись и побеждённые, и победители. Как, например, известный богатырский поединок Пересвета и Челубея, психологически предопределивший исход Куликовской битвы.

А обычный судный бой проходил под наблюдением приставов.

В Пскове стороны выходили на битву в доспехах. В Новгороде оружием были ослопы (дубинки, рогатины) и палки, а доспехами – шишаки и железные латы.

Поле допускалось и между свидетелями, показания которых противоречили друг другу. Бойцы одевались в латы, имели в руках щиты и дрались дубинками.

Обычай решать спорные дела полем исчез только в XVII веке.

Церковь протестовала против проведения судебных поединков, а также колдовства и чар, к которым прибегали борющиеся. Максим Грек сокрушался, что в решении спора находились чародей и ворожея, готовые пособить своему полевщику колдовством. В старинных лечебниках имелись и указания на вспомогательные волшебные средства, например язык чёрной змеи, зелёные поросли с берёзы или зубчик чеснока.

В 1547–1548 годах, уже при Иване IV, после многократного заступничества вселенских патриархов Максима Грека перевели в Троице-Сергиев монастырь. Однако окончательного своего освобождения он так и не дождался, оставаясь в монастыре до смерти, так и не увидев больше Афона, куда стремился всю жизнь.

Уровень и глубина знаний, широта кругозора, систематичность мышления высоко поднимали Максима Грека в глазах окружающих. Уже при жизни он, находившийся в заключении, почитался многими как непререкаемый авторитет в решении богословских вопросов. Многие его идеи оказались близки русским мыслителям, а учение оказало большое влияние на развитие религиозно-философской мысли России.

Максим оставался греком, сторонником единой церкви, и его выступления нередко расходились с интересами русского государства. Так, он критически относился к независимости от Константинополя русской церкви, не признавал святости многих канонизированных русских святых за то, что они «держали волости, сёла, людей, собирали пошлины и оброки, имели богатства».

Максим Грек скончался 3 февраля 1556 года и был погребён в Троицком монастыре. Сейчас его мощи находятся в Трапезном храме Троице-Сергиевой Лавры.

Но официальная церковь долго сохраняла к памяти Максима Грека осторожное отношение. Он канонизирован Русской православной церковью только в 1988 году. И это несмотря на то, что признанием величия заслуг Максима Грека в развитии русского государства стало размещение его образа среди других славных деятелей на памятнике «1000-летие России», возведённом в 1862 году в Великом Новгороде.

Елена КУЛАКОВА