Вокруг меня остались только тени. Нет, у нас не взрываются снаряды, не падают беспилотники, не отключают тепло. У нас есть вода и еда. Даже зарплаты на всё это хватает. Но люди вокруг как будто исчезли.
Мы не обсуждаем политику, потому что боимся стукачей. Мы не делимся сокровенным, потому что боимся карательных органов. Мы уже почти ничего не говорим на улицах.
Всеми доступными способами мы пытаемся найти выход из этого мира и остаться при этом в живых. Но не у всех получается.
Один мой приятель-дизайнер пьёт. Другой мой приятель-инженер уже несколько месяцев не выходит из дома – играет в игрушки. Подруга из Питера сошла с ума на почве послеродовой депрессии. Друг-художник из Москвы покончил с собой, потому что просто не потянул эту жизнь.
Я тоже пытаюсь найти выход. Написал книгу рассказов о том, что вижу каждый день. В России её побоялись даже читать. Знакомый адвокат с уверенностью заявляет, что если я займусь самиздатом, то мне дадут минимум восемь лет по трём самым популярным нынче статьям.
У нас здесь никто никому не нужен. Самое страшное, что с каждым днём всё больше уверенности в том, что никто никому нужен и не будет.
Егор П., г. Пермь