Росстат фиксирует падение численности населения России уже несколько десятков лет подряд: суммарно за 1992–2025 годы Россия потеряла десятки миллионов человек естественным путём (без учёта миграции). Сокращение населения страны сопровождается системным вымиранием территории – исчезновением малых населённых пунктов.

Одной из причин этого является практика «укрупнения», заключающаяся в административном объединении мелких сельских поселений в пользу более крупных центров – «опорных» сёл или районных центров. Формально деревни могут оставаться на карте, но на деле они лишаются самостоятельности, а все ключевые функции сосредотачиваются в другом населённом пункте, превращая эти территории в периферию без перспектив на будущее.

Процесс укрупнения начинается с «оптимизации» социальной инфраструктуры. Закрываются малокомплектные школы под предлогом экономии или повышения качества образования. Затем исчезают фельдшерско-акушерские пункты, почтовые отделения, клубы и регулярное транспортное сообщение. Всё это ведёт к серьёзным проблемам для жителей: детей начинают возить в другие населённые пункты на большие расстояния, медицинская помощь становится нерегулярной, а повседневная жизнь значительно усложняется.

В результате молодые семьи уезжают в поисках нормальных условий для жизни, рождаемость падает до нуля, а население стремительно стареет. Спустя несколько лет деревня официально признаётся «неперспективной» и ликвидируется.

Таким образом, «укрупнение» не только не решает проблемы, связанные с депопуляцией, но ускоряет этот процесс.

Закрыл школу – убил деревню

Одним из наиболее разрушительных решений, оказывающих долгосрочные последствия для сельских территорий, является закрытие школ. За последнюю четверть века в России этот процесс стал массовым и неуклонно усиливается. С 2000 года число действующих организаций начального, основного и среднего общего образования в стране сократилось на 45%, следует из статистики НИУ ВШЭ: из 68,8 тыс. школ, с которыми Россия вошла в XXI век, к нынешнему времени осталось лишь 37,9 тысячи.

Наибольшие потери понесли государственные школы в сельской местности: за 25 лет их стало меньше на 55%, или примерно на 25 тыс. Число школьников в России также сократилось, хотя и существенно меньше, чем количество школ. Если в 2000 году насчитывалось 20,5 млн учащихся, то в 2025 году – 17,7 млн, то есть на 14% меньше.

А ведь школа в деревне – это не просто образовательное учреждение. Это тот центральный элемент социальной структуры, вокруг которого строится жизнь. Когда школа закрывается, начинает происходить цепь взаимосвязанных процессов, которые приводят к необратимым последствиям для всей деревни. С решением о закрытии школы начинается последовательность разрушительных изменений. Семьи уезжают, потому что детям просто некуда идти учиться. Молодёжь не видит в деревне перспектив и уезжает в поисках работы и образования в городах. Остаются пожилые люди, которым больше некуда уезжать, и они постепенно уходят, ускоряя процессы старения и упадка деревни.

Естественный итог таких изменений – это не просто депопуляция, а фактическое юридическое упразднение населённого пункта. Деревня перестаёт существовать как живая социальная единица, что приводит к её окончательному исчезновению с карты.

Всё знают и видят, но…

Правительство РФ понимает, какие процессы идут в российской сельской местности, утверждает член экспертного совета комитета Госдумы по защите конкуренции Дмитрий Тортев. «В рамках госпрограммы “Комплексное развитие сельских территорий” регионы получают деньги на строительство жилья, ФАПов, домов культуры и подведение коммуникаций. Но эффект от этих мер локален – средства идут в относительно благополучные районы, расположенные недалеко от крупных или значимых агломераций, а отдалённые деревни по-прежнему остаются без поддержки. Параллельно идёт муниципальная реформа – сельские поселения объединяются в муниципальные округа. Это сокращает аппарат и расходы на управление, но одновременно полностью лишает жителей власти, которая была “рядом” и к которой можно было обратиться напрямую», – отмечает эксперт.

«Сохранить деревню как экономическую единицу в прежнем виде невозможно по ряду причин. Но есть все возможности превратить её в пригодную для жизни и работы среду – задача, для решения которой нужны не столько субсидии, сколько инфраструктурная стратегия и чёткая система приоритетов. Но сегодня средства распыляются на латание дыр, а системного разворота в сторону села в стране не происходит», – заключил Д. Тортев.

Деревни-призраки

За последние 60 лет на территории России из 300 тыс. населённых пунктов осталось 153 тыс., из них более 20 тыс. не имеют жителей – эти села являются кандидатами на упразднение. За прошедшие 60 лет число сельских населённых пунктов практически сократилось вдвое, сообщил председатель наблюдательного совета Института демографии, миграции и регионального развития, член научного совета при Совете безопасности РФ Юрий Крупнов.

За последний год в России упразднили больше сотни деревень-призраков. Одни, где оставались прописаны 3–4 человека, присоединяли к соседним населённым пунктам, другие, где не осталось уже никого, – стирали с карты безвозвратно. Рекордсменом стала Костромская область – по итогам года из учётных данных там исключили 21 населенный пункт.

Ю. Крупнов объяснил, что во многих регионах решение об упразднении сёл принимают, когда более трёх лет на территории населённого пункта отсутствуют граждане, проживающие там постоянно. Если в деревне никто не живёт, но есть оформленное право даже на разрушенные дома, этот населённый пункт просто так не упразднить. Но тогда внутри региона создаётся комиссия, и село всё равно так или иначе упраздняют.

«По расчётам нашего института, в ближайшие 25 лет количество населённых пунктов в России с сохранившимся населением может сократиться в 3 раза – до 50 тыс.», – прогнозирует собеседник издания.

По мнению Юрия Крупнова, сегодня сельские территории и малые города – это, по сути, объекты «колонизации» со стороны Москвы и других крупных мегаполисов. За этим стоят глобальные процессы, такие как ситуация с нефтедобычей, низкие цены на зерно на внутреннем рынке и вывоз капитала и кадров в столицу и мегаполисы. Всё это обусловливает развитие Москвы и мегаполисов за счёт села и малых городов.

Жить бы в деревне, но как в городе…

«Демографическая ситуация на селе была выпущена из-под контроля около 60 лет назад, но продолжать “пожирание” сельских территорий просто нерационально, – полагает Ю. Крупнов. – Депопуляция регионов, как заявил президент РФ, недопустима, это отражено и в последних редакциях “Стратегии национальной безопасности”. Тем не менее, к сожалению, депопуляция происходит, мегаполисы вывозят из регионов финансовые и трудовые ресурсы. В деревнях сегодня меньше на 25% молодых женщин, чем молодых мужчин, женщины активнее едут в города, где имеют шансы построить семью, поскольку представляют собой будущих жён с меньшими, чем у жителей мегаполисов, запросами. При этом примирить мегаполисы и село, на мой взгляд, нельзя, потому что экономические интересы у них совершенно разные. У нас пока нет чёткого понимания, как жители России должны расселяться ближайшие 30–40 лет».

Для решения этой проблемы необходимо по-новому посмотреть на саму концепцию села, считает Ю. Крупнов. «Необходим новый, неотрадиционный уклад, создаваемый с помощью малоэтажной ландшафтной урбанизации, сельские агломерации урбанизированного типа с городским качеством жизни. Формирование такого уклада в ближайшие 25 лет позволит значительно увеличить долю сельского населения в России».

Идея, конечно, неплохая – создать в деревне городское качество жизни. Но пока наше государство тратит деньги совсем на другое.

Антон РАЗУМОВСКИЙ